Огни из Ада - Макс Огрей

Тем временем тело Огни окуталось огнем. Она вся горела с головы до ног, и огонь усиливался, ярко освещая нишу изнутри. Когда Огнива превратилась в силуэт из белого пламени, она подняла руки вверх и медленно приблизила их к невидимой преграде. Огонь мощной струей ударил в препятствие и отразился от него, не нанеся вреда свертку.

В этот момент Леха оттолкнул Макса от отверстия с такой силой, что парень упал на спину. Падая, он увидел, как из дыры в стене ударила огненная струя. Раздался оглушающий свист, как от реактивного двигателя. Струя белого огня, расширяясь, врезалась в противоположную стену.

Макс жестом поблагодарил Леху за спасение. В подвале бывшей часовни становилось невыносимо жарко, вдобавок выгорал кислород. Пот ручьями стекал с лица Макса, он посмотрел на братьев, они тоже были все мокрые.

«Похоже, что этот огонь действует даже на них», – подумал Макс.

Переведя взгляд с близнецов на стену, в которую било реактивное пламя, Макс увидел, что красные кирпичи превращаются в белые. Дым быстро наполнял небольшое помещение, стена нагревалась, а из трещины в углу больше не текла вода, теперь оттуда бил пар, который, шипя, поднимался под потолок и тек поверху к единственному выходу из помещения. И вот уже белая струя пара, клубясь, начала подниматься из подвала бывшей часовни, а в самом подвале становилось невозможно находиться.

– Огнива! – наконец, крикнул Макс. – Хватит! Мы задыхаемся!

Ему показалось, что огненный поток из отверстия стал еще сильнее. Дышать было все труднее, не говоря уже о том, чтобы подняться на ноги. Веки Макса отяжелели, захотелось спать. Перед глазами все поплыло, звуки отдалялись. Опуская голову на землю, он из последних сил тихо произнес:

– Огни, я задыхаюсь.

Макс закрыл глаза. Проваливаясь в забытье, сквозь отдаляющиеся звуки он различил голос Огнивы, но слов разобрать не мог. Он почувствовал, как его подняли с пола и стали трясти, приводя в чувство. Это было неприятно, ну почему его не оставят в покое? Ему было так тепло и уютно, а теперь трясут, как тряпку…

Чуть приоткрыв один глаз, Макс увидел перед собой довольное лицо Сани. Пришлось открыть второй глаз. Молодой человек понял, что его ноги болтаются в воздухе, потом сообразил, что один из братьев держит его за грудки.

– Очухался, – сказал Саня. – Какой хлипенький. Хорошо, мы были рядом, а иначе жди беды.

– Что произошло? – еле выговорил Максим.

Саня поставил его на ноги, которые тут же подкосились, но он смог устоять.

– Ничего не произошло, просто ты плохо переносишь жару, – сказала Огнива, выходя из-за спины Сани. Она снова стала ростом с обычного человека. – Не выдержал высокой температуры и потерял сознание на несколько секунд.

Макс оглядел помещение. Стена, в которую било пламя, стала белой, от нее шел невыносимый жар. Максим повернулся к другой стене и взглянул на тайник. Отверстие сияло красным и переливалось. Кирпичи так накалились, что освещали внутренность ниши.

– Тебе удалось достать сверток? – спросил Макс Огниву, вытирая пот со лба.

– Не-а, – ответила она, сделав недовольную гримасу. – Похоже, что это беззубая ведьма Мария рядом положила заклинание, которое использовала раньше, когда меня изгоняла. Оно не дает мне даже прикоснуться к собственной силе.

– А почему мы с близнецами не могли взять ее? – поинтересовался Макс.

– Похоже, заклятье действует на все, что связано со мной и с моим миром. А вы одержимы очень влиятельным Демоном, то есть мной, поэтому тоже попадаете под действие заклятья.

– И что же теперь делать?

– Мне нужен не одержимый Демоном человек, но готовый ради меня на все без лишних вопросов. – Огнива подняла бровь и широко улыбнулась. – И я знаю такого человека.

Глава 26. Совещание у начальника полиции

СОС – именно так за глаза называли начальника отделения полиции Сосина Олега Семеновича. Но некоторые, более находчивые полицейские пошли еще дальше в сокращениях и называли его НАСОС – сокращенно от Начальник Сосин Олег Семенович.

В кабинете Олега Семеновича было тесно. В небольшой продолговатой комнатке помещалось совсем немного мебели. У стены, противоположной от входа, стояла шкаф-стенка, заполненная документами, сувенирами и книгами. Центральную нишу стенки занимал старый ламповый телевизор, накрытый белой салфеткой, на которой стояла блестящая фигурка Хотэя. Никто в отделении не мог вспомнить, чтобы этот телевизор хоть раз включали. Складывалось впечатление, что он находился в кабинете руководителя для заполнения пространства и использовался исключительно как подставка для Хотэя.

Столы в кабинете были составлены буквой «Т». Во главе, спиной к мебельной стенке, восседал на своем месте Сосин. При этом казалось, что статуэтка Хотэя, стоящая на телевизоре, балансирует на лысине начальника, над чем регулярно подшучивали сотрудники отделения. По левую руку от начальничьего стола находились два больших двустворчатых окна, прикрытых темно-желтыми шторами с геометрическим рисунком. Подоконники были широкие, на них стояли комнатные цветы в горшках. Из-за того, что кабинет был узкий, человек, проходящий вдоль окон, всегда задевал со одной стороны шторы, а с другой – спинки стульев, стоящие возле столов. Справа от стола начальника располагались сейф и трехдверный шифоньер.

Утро пятого мая для напарников-полицейских Алексея Баранова и Петра Синякова началось с выговора от руководства. Начальник расхаживал по своему тесному кабинету, жестикулируя и то и дело срываясь на крик. Он распекал подчиненных по поводу вчерашней неудавшейся погони за дебоширами, устроившими погром в торговом центре. От накала эмоций у Олега Семеновича раскраснелась немаленькая лысина, а лицо пошло пятнами. Когда он кричал, его длинные усы забавно подпрыгивали на лице.

Проходя в узком пространстве между окном и столом, за которым сидел капитан Баранов, Сосин задевал его своим пузом, заставляя двигаться вперед. Нужно сказать, что пузо у Сосина было пивное, круглое, выпиравшее из относительно некрупного тела, и Сосин им постоянно, сам того не замечая, всех задевал. Даже за пределами своего кабинета, если Насос останавливался с кем-то поговорить, он обязательно упирался в собеседника животом и спокойно продолжал диалог.

Сейчас же Сосин не мог сидеть на месте и постоянно бродил вдоль окон, толкая пузом капитана Баранова, что сильно смешило Синякова, сидевшего напротив. В свою очередь, смех Синякова еще больше бесил начальника отделения, заставляя его переходить на крик и угрозы увольнения.

Все это время руки Баранова висели вдоль тела, ими он старался ни к чему не прикасаться. Но проходя в очередной раз мимо капитана, полковник Сосин так толкнул его животом, что тому пришлось схватиться за ножку стола, чтобы усидеть. Алексей Баранов даже звука не успел издать, как ножка осталась у него в руке, а четыре болтика тихо упали на пол. Алексей решил не заострять на этом внимание начальника и медленно подставил ножку на место. Она осталась стоять ничем не закрепленная, готовая упасть от любого движения. Это маленькое приключение не ускользнуло от внимания старшего лейтенанта Синякова, который уже еле сдерживался от того, чтобы не засмеяться в голос.

Сосин закончил свою оглушительную речь и попросил двух полицейских покинуть его кабинет. Баранов встал и по привычке хотел задвинуть за собой стул, но тут у офисного стула отошла сварка на стыках основания и ножек, при этом открутилось несколько болтов. Стул моментально развалился, а в руке у Баранова осталась спинка. Капитан Сосин был настолько зол, что не обратил внимание на конфуз со стулом, только строго посмотрел на Баранова. Тот извинился, положил спинку на стол и побыстрее вышел из кабинета.

После получасовой экзекуции в кабинете начальника Баранов и Синяков вышли с легким звоном в ушах. Отпуская подчиненных, начальник велел подготовить подробный отчет о случившемся накануне, опуская подробности о переговорах со странным женским голосом и о чудным образом рассыпавшихся машинах. Также им было сказано, что до окончания внутреннего расследования проштрафившимся сотрудникам никто не даст машин, и теперь они будут патрулировать улицы пешком. А еще – что они должны быть благодарны ему,